У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне 1 апреля 2026 года прошла акция протеста против иммиграционной и таможенной полиции США. На фоне этих споров компания представила собственное политико‑технологическое видение будущего.
Palantir, поставляющая программное обеспечение для американских военных и миграционных ведомств, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложены принципы «новой эры сдерживания», опирающейся на системы искусственного интеллекта.
18 апреля компания разместила документ в своем аккаунте в соцсети X, сопроводив его формулировкой: «Нас об этом постоянно спрашивают». В публикации отмечается, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя Palantir Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом выстраивания теоретической базы для деятельности компании.
Основные тезисы манифеста Palantir
1. По мнению авторов, Кремниевая долина находится в моральном долгу перед страной, обеспечившей ее взлет. Инженеры и предприниматели технологического сектора, утверждается в документе, обязаны напрямую участвовать в обороне государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, не стал ли iPhone главным и даже высшим достижением современной цивилизации и не сужает ли он наше представление о возможном.
3. Заявляется, что одной лишь «бесплатной электронной почты» недостаточно: упадок культуры, а тем более элит, можно простить только в случае, если общество по‑прежнему обеспечивает экономический рост и безопасность граждан.
4. В документе подчеркивается ограниченность «мягкой силы» и риторики. Свободным и демократическим обществам, говорится в манифесте, необходима «жесткая сила», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.
5. Отдельно говорится, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, согласно тексту, не будут тратить время на публичные сомнения о допустимости разработки критически важных военных и оборонных технологий — они просто займутся их внедрением.
6. В документе предлагается рассмотреть отказ от полностью добровольной армии. Авторы считают, что служба в армии должна стать всеобщей обязанностью и что вступать в следующую войну следует лишь при условии, что риски и издержки разделяются всем обществом.
7. Подчеркивается необходимость полностью поддерживать военных: если американский морской пехотинец просит «лучшую винтовку», то ее нужно разработать, и то же самое, по мнению авторов, касается и программного обеспечения. При этом допускается дискуссия о допустимости военных операций за рубежом, но без отказа от поддержки людей, отправленных в зону риска.
8. Авторы заявляют, что государственные служащие не обязаны быть моральными «жрецами» общества и что при нынешнем уровне оплаты труда подобная модель была бы нежизнеспособна для любого бизнеса.
9. Выступая за большую снисходительность к людям, посвятившим себя публичной политике, авторы предупреждают: уничтожение пространства для прощения и отказ от терпимости к противоречивости человеческой природы может привести к появлению у власти лидеров, о которых общество позже пожалеет.
10. Манифест критикует «психологизацию» политики: попытки искать в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых людей, в итоге, по мнению авторов, приводят лишь к разочарованию.
11. Обществу в целом ставится в вину стремительность в уничтожении противников и злорадстве. Победа над оппонентом, говорится в тексте, — повод остановиться и задуматься, а не ликовать.
12. Авторы утверждают, что «атомный век» подходит к концу и его сменяет новая эпоха сдерживания, выстроенная вокруг технологий искусственного интеллекта.
13. В манифесте говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности в такой степени, как США. При этом подчеркивается, что Америка далека от идеала, но именно здесь, по оценке авторов, больше всего возможностей для людей без наследственных привилегий.
14. Американская мощь, утверждается в тексте, обеспечила почти век без прямого военного столкновения великих держав. Три поколения — миллиарды людей и их потомки — не знали мировой войны, и это, по мнению авторов, результат существующей системы сдерживания.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии в манифесте предлагается пересмотреть. Ослабление Германии описывается как чрезмерная реакция, за которую Европа «платит высокую цену», а приверженность японскому пацифизму, как утверждается, может серьезно повлиять на баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто пытается создавать новые проекты там, где рынок бессилен. Культура, по их мнению, несправедливо высмеивает масштабные амбиции, в том числе Илона Маска, будто состоятельные люди должны заниматься исключительно личным обогащением, а ценность созданных ими технологий игнорируется.
17. Подчеркивается, что Кремниевая долина должна активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики якобы уклоняются от решения этой проблемы и не готовы идти на риск ради спасения жизней.
18. Манифест критикует «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур: подобная практика, по мнению авторов, отталкивает талантливых специалистов от государственной службы и оставляет во власти слабых и пустых персонажей.
19. Делается вывод, что чрезмерная осторожность в публичной жизни разрушительна: те, кто никогда не допускает ошибок в высказываниях, зачастую не говорят ничего существенного.
20. Авторы призывают противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых кругах, считая, что враждебность элит к религии показывает закрытость их политического проекта.
21. В одном из самых спорных пунктов заявляется, что одни культуры породили великие достижения, а другие остаются неэффективными и регрессивными. Современный запрет на оценочные суждения, говорится в тексте, игнорирует тот факт, что некоторые культуры «творили чудеса», тогда как другие были посредственными или даже вредными.
22. Манифест критикует «поверхностный и пустой плюрализм» и утверждает, что в США и на Западе последние десятилетия избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности — при этом остается неясным, что именно должно быть инклюзивным.
Дискуссия об ИИ и военных технологиях
Подробный разбор документа в профильной прессе отмечает, что манифест одновременно затрагивает роль Кремниевой долины в обороне США, идею всеобщей воинской обязанности и тезисы о превосходстве одних культур над другими. Пункт о культурном неравенстве подчеркивает: современная догма, согласно которой все культуры считаются равными, якобы «запрещает критику и оценочные суждения» и не учитывает различия в их исторических результатах.
Отдельный блок документа посвящен недавним спорам о применении ИИ в военной сфере. Авторы заявляют, что оружие на базе искусственного интеллекта в любом случае будет разработано, а потому ключевой вопрос — кто это сделает и с какими целями. В тексте подчеркивается, что противники не станут устраивать публичные дебаты о допустимости критически важных оборонных технологий и просто займутся их созданием и внедрением.
В манифесте также осуждается длительная послевоенная политика ослабления Германии и Японии. Ослабление Германии называется чрезмерным шагом, за который «Европа теперь платит высокую цену», а японский пацифизм, по мнению авторов, может привести к изменению баланса сил в Азии.
Как отреагировали технологическое сообщество и пресса
Публикация манифеста вызвала бурную дискуссию среди специалистов по технологиям, политиков и журналистов. Некоторые деловые издания обратили внимание на предложение вернуть в США обязательный призыв на военную службу, отмененный после войны во Вьетнаме, назвав этот пункт одним из самых провокационных.
Другие медиа отметили, что отдельные формулировки документа перекликаются с тезисами праворадикальных сторонников «превосходства западных культур»: в манифесте критикуются культурная инклюзивность и плюрализм, а также подчеркивается иерархия культур.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал документ как пример «технофашизма».
Основатель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о неравенстве культур, обратил внимание, что признание подобной иерархии де‑факто создает почву для применения разных стандартов проверки к различным странам и группам. Формально процедуры контроля могут сохраняться, но их демократическая функция, по его мнению, в этом случае исчезает.
Хиггинс подчеркивает, что важно учитывать, кто именно продвигает подобные идеи. Он напоминает, что Palantir поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным структурам, поэтому эти 22 пункта — не абстрактная философия, а публичная идеология компании, чья выручка зависит от поддерживаемой ею политической повестки.
Политические последствия в Великобритании
Резонанс манифеста ощутили и в Великобритании. Там часть политиков усомнилась в целесообразности действующих и возможных государственных контрактов с Palantir. Компания уже получила соглашения на сумму более 500 миллионов фунтов, включая контракт примерно на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения.
Член парламента Мартин Ригли назвал манифест, сочетающий одобрение государственной слежки с помощью ИИ и идею всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат лейбористской партии Рэйчел Маскелл, в прошлом сотрудница Национальной службы здравоохранения, заявила, что публикация документа выглядит «весьма тревожно». По ее мнению, компания явно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны. Маскелл подчеркнула, что если технологическая корпорация пытается диктовать политический курс и определять направления бюджетных инвестиций, то речь идет уже не просто о разработчике ИТ‑решений, а о куда более влиятельном политическом игроке.
