ФСБ усилила контроль над рунетом — противостояние со вспышками отключений и администрацией президента
Переход контроля над интернетом во Вторую службу ФСБ — подразделение, которое курирует борьбу с оппозицией и терроризмом — вызвал цепочку отключений мессенджеров и сегментов сети и спровоцировал противостояние между спецслужбой и администрацией президента. Последняя, по словам двух бывших высокопоставленных кремлевских чиновников, пыталась сдерживать масштабные запреты, опасаясь общественного недовольства перед сентябрьскими парламентскими выборами.
«Идет битва за интернет между ФСБ и гражданскими чиновниками Кремля, которые все против запретов. Путину в какой‑то момент придется разрешить спор», — заявил один из собеседников.
Собеседники отмечают, что ФСБ ищет формальные основания для новых запретов, которые зачастую кажутся надуманными. Усиление контроля дает спецслужбе дополнительный инструмент для подавления инакомыслия и пресечения «неконтролируемого общения» между людьми.
Другой бывший высокопоставленный чиновник иронично отозвался о техническом уровне подхода некоторых сотрудников службы: «Они как обезьяна с гранатой: щелкнут тумблером, и половина Сибири случайно остается без интернета». По его словам, это отражает низкую компетентность при проведении масштабных операций в сети.
Во время недавних отключений нередко переставали работать даже ресурсы из так называемого «белого списка», которые, по идее, должны сохранять доступность в условиях ограничений.
Ранее практическим регулированием интернета занимались гражданские ведомства — администрация президента, Минцифры и Роскомнадзор. Однако, по словам источников, как минимум с лета 2025 года ключевые решения по рунету стали принимать сотрудники Второй службы ФСБ.
Знакомые с ситуацией также подтверждают, что с середины прошлого года эта служба добивалась установления прямого контроля над российским сегментом сети.
Смена подхода к цензуре
По словам исследовательницы по кибербезопасности Алены Епифановой, цензура смещается от целевых блокировок к философии «блокировать по умолчанию», когда при малейшей угрозе или подозрении ограничивается доступ широких частей сети.
Александра Прокопенко из Карнеги отмечает, что гражданские чиновники часто лишены реальных рычагов влияния: «Современный правящий слой в России — не политический класс, а управленческое сообщество», которое «не обладает собственной волей или стратегией» и потому не в состоянии выработать и реализовать альтернативную политику в сфере интернета.
В результате эксперты и бывшие чиновники ожидают, что после сентябрьских выборов давление на интернет возрастет и ограничения станут более жёсткими и системными.
Один из собеседников признаётся, что ещё несколько лет назад выражение «китайский интернет» в России воспринималось как ругательство из‑за жёстких ограничений в Китае. Однако недавно, вернувшись из Китая, он обнаружил, что отношение к таким моделям контроля в России заметно изменилось.
